Михаил Боярский сыграл в кино, театре и на телевидении большое количество ролей. Но первое, что возникает в памяти при упоминании его имени, это образ отважного гасконца д'Артаньяна и его поистине эпикурейская песенка «Пора-пора -порадуемся на своем веку». Он, как и многие другие герои Боярского, носящие плащи и шпаги, является олицетворением самого актера. Не будь Михаил представителем старинной русской династии Боярских и не родись в Петербурге, его можно было бы уверенно причислить к славному гасконскому роду.

Но дворянский род Боярских не менее славен и, что самое главное, очень театрален. Еще бабушка будущего актера, Ека терина Боярская-Бояновская мечтала стать актрисой, однако свое призвание нашла в препрдавательской деятельности. Она знала шесть языков и считалась одним из лучших педагогов Петербургской семинарии. Ее мечта о сцене воплотилась и сыновьях: Алексей пошел на эстраду, Николай — снимался и кино и на телевидении, а Сергей, отец Михаила Боярского, стал актером театра им. В. Комиссаржевской. Там он и позна комился со своей будущей женой, актрисой Екатериной Meлентьевой.

Родители мечтали о музыкальной карьере сына и потом отдали его в музыкальную школу при консерватории, где ом учился по классу фортепиано. Поначалу Миша занимался нормально, а потом, как все мальчишки, предпочел музыка-дворовой футбол. Еще одним детским увлечением его была «игра в мушкетеры». Тогда, конечно, никто и предположить не мог, что он будет играть в нее всю жизнь и что именно она сделает его популярным и знаменитым.

Школу Боярский все же окончил хорошо и даже получил предложение продолжить обучение в консерватории. И хотя он обладал уникальной способностью схватывать на лету любую мелодию и неплохо пел, заниматься музыкой всерьез не стал. Но усилия родителей все-таки не пропали даром и сослужили ему хорошую службу: армию он прошел, в буквальном смысле слова, под барабанный бой, свой собственный, да и успешной актерской карьерой был во многом обязан музыке и пению. Впоследствии сам Боярский признавался: «Я никогда не хотел быть музыкантом — будь она проклята, эта музыка! Но именно благодаря ей меня приняли в театральный институт. Да и во все фильмы, в которых я снимался, брали потому, что хорошо пел».

Так было не только с институтом, который он закончил в 1972 г., но и с работой в Театре им. Ленсовета. Узнав перед распределением, что главному режиссеру этого театра Игорю Владимирову требуется актер, умеющий играть на гитаре и немного петь, Боярский решил показаться. «В назначенное время я был в театре, — рассказывал он. — Выйдя на сцену, прочитал отрывок из роли Петруччио, потом — Кудряша, потом — Тартюфа и многое другое. Владимиров слушал, потупив глаза, и вдруг спросил: «...А что ты еще умеешь?» — «Еще на рояле умею играть». — «А ну-ка, попробуй». Я сыграл весь репертуар Геннадия Гладкова, что-то еще и заподряд начал играть концерт Рахманинова. — «Ну, это другое дело! — сказал Владимиров. — Все! Иди! Считай, что принят». Через некоторое время он пришел к нам на курс и сказал, что принял артиста, который ничего не умеет. Вообще! Ноль полный! Но у него в руках уже есть профессия — он музыкант».

Продолжение истории...